При этом возникает вполне закономерный вопрос: в каких пределах можно конкретизировать закон?
Проблема определения пределов конкретизации законов в нормативных постановлениях является весьма интересной для исследования. Безусловно, акт конкретизации не может подменять собой исходные нормы. Он имеет практическое значение не сам по себе, а только в связи с реализацией разъясняемой нормы. В данном случае содержание конкретизирующей нормы предопределяется содержанием конкретизируемой нормы, логически выводимо из него. В результате конкретизации создается правило поведения, новизна которого в сравнении с исходной нормой заключается лишь в меньшем его логическом объеме и более широком содержании (совокупности признаков), однако полностью включающем содержание конкретизируемой нормы. С точки зрения их логического объема и содержания данное соотношение можно определить как общее и особенное. При этом акты конкретизации ограничены пределом, определяемым совокупностью объемов понятий, в которых выражено содержание конкретизируемой нормы, и содержательным пределом (интенсиональным), каковым является изложение нормы (всех ее элементов) в виде наглядного, допускающего эмпирическую проверку образа правомерного поведения и обстоятельств осуществления (применения) нормы[152].
Примером могут служить разъяснения в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан, связанные с необходимостью использования судами такой формы реализации права, как соблюдение требований правовых норм. При этом высший орган судебной власти не просто конкретизирует, какие нормы следует соблюдать, но и дает им интерпретацию. Так, в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан № 5 от 11 июля 2003 года «О судебном решении» [153] установлено, что «согласно статье 218 Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан[154] (далее - ГПК РК) решение суда должно быть законным и обоснованным». В нормативном постановлении разъясняются эти принципы, т.е. раскрывается и конкретизируется их содержание. Иначе говоря, с одной стороны, Верховный Суд Республики Казахстан определяет форму реализации права, а с другой стороны, разъясняет, раскрывает, конкретизирует содержание правовых принципов.
Следует обратить внимание и на следующий пример, который может быть характерен и для гражданско-правовых отношений. Так, при принятии нормативного постановления № 26 от 6 декабря 2002 года «О практике применения уголовно-процессуального законодательства, регулирующего право на защиту» Верховный Суд, основываясь на конституционной норме о праве на защиту, конкретизировал, что осуществление судопроизводства на принципах приоритета охраны прав, свобод человека и гражданина, неприкосновенности, уважении чести и достоинства личности, презумпции невиновности, состязательности, равенства всех перед законом и судом неразрывно связано с обеспечением конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи адвоката (защитника). В соответствии с этим Верховный Суд Республики Казахстан впервые в нормативном документе закрепил правило, по которому право на защиту должно реализовываться с участием профессиональных адвокатов, а также иных лиц, допущенных в качестве защитника, - супруги (супруга), близких родственников или законных представителей подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, представителей профсоюзов и других общественных объединений, только при условии наличия у них специальных юридических знаний и способности оказать подзащитным реальную квалифицированную юридическую помощь. Следует отметить, что законодатель впоследствии поддержал позицию Верховного Суда и внес соответствующие изменения в процессуальное законодательство. Так, согласно обновленной редакции статьи 70 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан[155] в качестве защитника по уголовным делам участвуют профессиональные адвокаты. Иные лица могут осуществлять защиту только наряду с адвокатами[156]. По аналогии можно сделать вывод, что нормы гражданского законодательства Республики Казахстан, ставшие предметом интерпретации в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан, должны конкретизироваться в единстве с конституционными нормами и учитываться правоприменителем.
Если говорить о необходимости принятия нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан, то следует отметить, что действующее законодательство Республики Казахстан изобилует огромным количеством оценочных понятий, неопределенных выражений, содержащих количественные и качественные характеристики. Это обусловлено новизной, многообразием и сложностью общественных отношений. Примером может послужить часто применяемые законодателем понятия: «мелкая бытовая сделка» (п. 2 ст. 23, п.1 ст. 27 ГК РК[157]), «разумный срок» (п. 1 ст. 436, ст. 698 ГК РК), «без промедления, незамедлительно» (п.1 ст. 439, п.3 ст. 789, п.1 ст. 834 ГК РК), «существенное нарушение» (п.2 ст. 401 ГК РК), «при наличии достаточных оснований» (п.3 ст. 22 ГК РК), «узнал или должен был узнать» (п.1 ст. 263 ГК РК), «ненадлежащее качество» (п.1 ст. 455 ГК РК) и т.д.
В законодательстве зарубежных государств также присутствует большое количество норм права, которые требуют толкования, конкретизации, уточнения их судом. Так, во Французском гражданском кодексе (ФГК) 1804 года такие термины, как «добросовестность», «добрые нравы», «публичный порядок», «абсолютный характер собственности» требуют от суда соответствующего уточнения и конкретизации (ст.ст. 1133 - 1135). В Российской Федерации, например, понятия «добросовестность», «разумность», «справедливость» (ст. 6 ГК РФ) также требуют конкретизации и толкования их судом. Помимо указанных стран, иные употребляют такие понятия, как «разумность и справедливость» (ГК Нидерландов 1992 года), «заботливость порядочного коммерсанта» (параграф 384 Германского торгового уложения).
Поэтому немаловажное значение для судебной практики имеет единообразие в понимании различных дефиниций и правовых терминов, используемых в процессе применения правовых норм судом. Точное и правильное определение сути правовых явлений, формулирование определений и разъяснение смысла различных правовых категорий осуществляется, как указывалось ранее, через принятие нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан. В данном случае законодатель заранее рассчитывает на конкретизацию норм права в процессе применения и знает, что такая конкретизация будет осуществлена в пределах исходных норм. По этому поводу Л.Чантурия отмечает, «тот факт, что законы на многие вопросы не дают или дают совершенно неясные ответы, либо довольствуются лишь общими положениями, в современном праве считается естественным явлением. Более того, несовершенность законов даже считают необходимостью»[158]. Автор, на наш взгляд, имеет ввиду особенность, которая присуща нормативно-правовым актам, - регулирование типичных, массовых отношений. В результате этого законы принимают форму абстрактности и стереотипности. Это положение находит подтверждение и в мысли о двух противоположных теорий, суждений, доктрин - субъективной (статической) и объективной (динамической), которые являются теоретической основой границ (пределов) конкретизации. При этом каждая из них по-разному определяет пределы действия норм права. Статическая направлена на то, чтобы обосновать интерпретирование, конкретизацию нормы в точном соответствии с «буквой закона», и, соответственно, всецело поддерживает максимальную стабильность правовой нормы, а тем самым правовую безопасность, от неоправданно широкой трактовки. Это значит, что при конкретизации нормы раскрываются лишь основные постоянные ее элементы. Важнейшей является задача определить содержание и цели, которые ставились в момент принятия нормы, какова была воля законодателя. Правоприменитель не должен корректировать, изменять смысл закона под каким-либо предлогом. Другими словами, субъективная доктрина направлена на то, чтобы раскрыть неизменную волю законодателя, хотя одновременно возникает множество вопросов: как определить первичную волю законодателя, как она была определена и т.д. Суть объективной (динамической) теории сводится к обоснованию адекватности нормы права существующей реальности в период действия закона. Очевидно, что общественная жизнь меняется гораздо быстрее воли законодателя, в связи с этим возникает несоответствие между нормой права и жизнью. Процедура подготовки и принятия четко обоснованных изменений в законодательстве очень сложна. Именно поэтому конфликт между законом и реальностями жизни будет настолько широк, насколько далеко ушло вперед развитие общества. Он может быть устранен двумя способами: либо принятием новой нормы, либо раскрытием содержания правовых норм таким образом, чтобы ликвидировать возникшую коллизию. В последнем случае, конкретизация, детализация, интерпретация обусловлены необходимостью соответствия правовой нормы требованиям жизни. При этом определенным образом раскрывается «дух» закона, объективный смысл которого, на наш взгляд, не должен рассматриваться как нечто неизменное и неподвижное. Речь в данном случае не идет о новации текста закона, но о его изменении сообразно потребностям политического и экономического развития, особо подчеркнем, без изменений в тексте закона.
Так, в ходе принятия нормативных постановлений, Верховный Суд Республики Казахстан на основе системного анализа и сопоставления норм Конституции и законодательства, восполняет некоторые пробелы права, разъясняет практическое применение законов в соответствии с их содержанием и основными принципами. Согласно статье 6 ГПК РК, в случае отсутствия норм права, регулирующих спорное правоотношение, суд применяет нормы права, регулирующие сходные отношения, а при отсутствии таких норм разрешает спор исходя из общих начал и смысла законодательства. Следовательно, судебная практика, на законодательной основе, восполняет пробелы закона и права. При этом Верховный Суд, обобщив судебную практику, дает разъяснения (конкретизацию, уточнения), регулирующие новые правоотношения и восполняющие пробелы законодательства[159].
Например, нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан № 3 от 21 июня 2001 года «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» [160] конкретизирует и разъясняет понятие «морального вреда», предусмотренного в пункте 1 статьи 951 ГК РК. В частности, для единообразия в понимании раскрываются вопросы нравственного и физического страдания, которые входят в понятие морального вреда. Кроме того, согласно пункту 1 статьи 917 ГК РК моральный вред (имущественный и (или) неимущественный), причиненный неправомерными действиями (бездействием) имущественным или неимущественным благам и правам граждан и юридических лиц, подлежит возмещению лицом, причинившим вред, в полном объеме. В этом случае данное нормативное постановление также уточняет и конкретизирует понятие «полного возмещения морального вреда».
В соответствии со статьей 952 Гражданского кодекса моральный вред компенсируется только в денежном выражении. При этом размер компенсации определяется судом. В пункте 6 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 3 от 21 июня 2001 года «О применении судами законодательства о возмещении морального вреда» [161] разъясняется, что при определении размера компенсации судам надлежит исходить из принципов справедливости и достаточности. При этом в нормативном постановлении конкретизируется, что размер компенсации морального вреда в денежном выражении следует считать справедливым и достаточным, если при установлении его размера судом учтены все конкретные обстоятельства, связанные с нарушением личных неимущественных прав гражданина, и установленный судом размер компенсации позволяет сделать обоснованный вывод о разумном удовлетворении заявленных истцом требований.
Исходя из вышеизложенного, нетрудно прийти к выводу, что именно высшему органу судебной власти принадлежит роль установления пределов понимания, конкретизации текста нормативного постановления при выработке дефиниций, правовых терминов. В данном случае Верховный Суд в отличие от Парламента не занимается нормотворчеством «в чистом виде» для урегулирования общественных отношений, а лишь разъясняет правильное применение норм Конституции и законов на основе (и только) обобщения судебной практики конкретных дел определенной категории[162]. Более того, Верховный Суд не вторгается в компетенцию законодательного органа и не подменяет его. Однако через свои правовые позиции, выраженные в нормативных постановлениях в качестве правовых выводов и представлений Суда о духе и букве законов, Верховный Суд активно участвует в законодательном процессе, формирует позитивное право и способствует совершенствованию и развитию текущего законодательства.
В целом, конкретизация, даваемая Верховным Судом, несет в себе элемент нового понимания действующего закона или же понимания его в связи и применительно к конкретному факту либо группе фактов, из которых складывается юридическая практика. На сегодняшний день в данном процессе принимают участие судьи всех звеньев, работники Аппарата Верховного Суда, члены Научно-Консультативного Совета при Верховном Суде РК (далее - НКС), государственные органы и др. В целях оптимизации данной работы создан Отдел стратегических разработок и анализа, который является структурным подразделением Аппарата Верховного Суда Республики Казахстан. Основными задачами Отдела являются: разработка концептуальных основ и практических рекомендаций по дальнейшему совершенствованию судебной системы; обеспечение деятельности пленарного заседания Верховного Суда, научно-консультативного совета при Верховном Суде. Отдел в соответствии с возложенными на него задачами осуществляет мониторинг и анализ эффективности судебной системы и осуществляемых (планируемых) мероприятий в судебной системе, в том числе по вопросам администрирования судов, представление руководству Верховного Суда и его Аппарата аналитических докладов, предложений и рекомендаций по вопросам дальнейшего совершенствования судебной системы, необходимости принятия нормативных постановлений, внедрению инноваций в судебной системе, в том числе посредством осуществления пилотных и других проектов, анализа хода и результатов их реализации и др[163].
Кроме того, следует обратить внимание, что нормативные постановления по Конституции Республики Казахстан включаются в состав действующего права и являются общеобязательными. Поэтому, на наш взгляд, возникает необходимость привлечения общественности, адвокатуры, правозащитных неправительственных организаций для создания и разработки проектов нормативных постановлений Верховного Суда.
Таким образом, проведенное исследование позволяет утверждать, что в целом результаты конкретизации законов в нормативных постановлениях непосредственно влияют на дальнейшее развитие и совершенствование законодательства Республики Казахстан. В процессе реализации норм закона возможно изменение его содержания, связанное с трансформацией экономических, политических, социальных и прочих условий жизнедеятельности социума, существенным обновлением законодательства, конкретизирующего нормы Основного закона. При этом если судебные акты Верховного Суда по конкретным делам, через выработку правовых позиций и правоположений, ориентируют нижестоящие суды на принятие аналогичных решений по сходным делам, то нормативные постановления как результат анализа всей судебной практики эффективно обеспечивает ее единство в масштабе всей страны через их обязательность, предусмотренную Конституцией республики. Суть заключается в конкретизации смысла закона без изменения текста закона и определении роли Верховного Суда в констатации такого изменения. Эти так называемые «превращения» осуществляются в процессе конкретизации норм и принципов, особенно в том случае, когда субъекты гражданских правоотношений должны быть обеспечены соответствующими правами и обязанностями, но которые не всегда текстуально воспроизводятся и отражены в законодательстве, но вытекают из него, подразумеваются и входят в сферу правового регулирования. В Республике Казахстан, на наш взгляд, именно Верховный Суд через принятие нормативных постановлений определяет меру и пределы такого «превращения», его характер и последствия, и «гибко реагирует на изменения общественных отношений» [164]. В этом случае говорится о постепенном преображении законов с учетом общественного развития. Нормы закона изменяются, не изменяя своего истока, а органы судебной власти, конкретизируя законы, решая конкретные споры или давая официальное разъяснение законам, констатируют такие изменения. Они формируют доктрину, дают свое понимание тех или иных положений законов и тем самым осуществляют конкретизацию законов в своих нормативных постановлениях, предлагая переходному обществу систему устойчивых ориентиров.
3 НОРМАТИВНЫЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА: ЮРИДИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНАЯ ПРАКТИКА
3.1 Общие правила юридической техники правотворчества
Определив природу нормативных постановлений в качестве особой разновидности нормативно-правовых актов, можем сделать вывод, что общие правила юридической техники по рациональному составлению и правильному изложению нормативных правовых актов распространяются и на разработку, оформление нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан. Но прежде чем рассмотреть общие и специфические правила составления нормативных постановлений, следует обратиться к понятию «юридическая техника».
В трудах по теории права юридическая техника традиционно рассматривается в контексте правотворчества в качестве одного из его элементов. А.Кожаков и В. Вежновец, изучая подходы исследователей к проблеме определения понятия юридическая техника, писали, что одни ученые трактуют ее как систему правил и приемов подготовки проектов нормативных правовых актов, обеспечивающих полное и точное соответствие формы их содержанию, доступность и простоту нормативного материала, полный охват регулируемых общественных отношений[165]; другие — как совокупность правил, средств и приемов разработки, оформления и систематизации нормативных правовых актов[166]; третьи определяют юридическую технику как систему правил познавательно-структурного формирования правового материала и подготовки текста нормативных правовых актов[167]. Некоторые авторы акцентируют внимание на средствах и приемах изложения, правилах разработки, оформления, публикации и систематизации нормативных и иных правовых актов, обеспечивающих их совершенство и эффективное использование[168].
Как видим, нормативная природа технико-юридических правил достаточно сложна. Это факт отмечает и В.Ю. Картухин, подчеркивая, что с одной стороны, они могут быть расценены как научные нормы - познавательные установки, которые регулируют процесс воспроизведения объекта в различных формах научного знания. Нормы юридической техники в этом смысле - результат отражения окружающей действительности, возникающий в процессе правотворчества. С другой стороны, это также и нормы технические (с известной степенью условности), поскольку ими определяется последовательность технических операций по оформлению законодательного акта. Правила юридической техники могут рассматриваться и в качестве норм-традиций, сложившихся в правотворческой практике.
Поэтому вполне можно говорить, что эти правила «обычно соблюдаются в силу традиции, опыта, целесообразности». Вместе с тем в последние годы наблюдается процесс формализации технико-юридических правил.
Следует при этом заметить, что юридическая техника важна не только в правотворчестве, но и в правоприменении, в целом при реализации правовых предписаний. Поэтому юридическую технику в широком смысле можно определить как совокупность средств и методов, посредством которых цели, намечаемые или преследуемые властными органами гражданского общества, укладываются в русло правовых норм и достигаются путем действенного исполнения этих норм. Юридическая техника в узком смысле ограничивается вопросами, определяющими или уточняющими условия использования языка права и структуры юридического рассуждения, а также различными техническими приемами, средствами и правилами. В этом аспекте приемы юридической техники важны как для составления юридических документов правореализационного характера, так и правовых актов, устанавливающих, изменяющих или отменяющих те или иные правила поведения участников общественных отношений. Нас интересуют в данном исследовании те правила юридической техники, которые являются, по сути, искусством разработки и оформления нормативных правовых актов в целях достижения их ясности, понятности и эффективности. Денисов Г.Д. отмечал, что юридическая техника имеет в основном прикладной, инструментальный характер. Но это вовсе не означает ее второсортности, подчиненности или несамостоятельности. Будучи научно-прикладной, инструментальной отраслью знания, она использует достижения не только правоведения, но и других наук (логики, документоведения, лингвистики и т. д.) и, конечно, большое число своих собственных, выработанных практикой приемов и средств, с помощью которых достигаются цели правового регулирования.[169]
Таким образом, юридическая техника — это система правил, приемов и средств, предназначенных для логически последовательного и структурно обоснованного формирования правовых предписаний и подготовки текста правового акта.
В целом юридическая техника признается важным фактором оптимизации юридического процесса, направленного на достижение ясности, простоты, краткости, определенной унифицированности правовых документов, обеспечивающих рациональное урегулирование общественных отношений, не допускающих пробелов в правовом поле.
Юридическая техника правотворчества основана на определенных принципах, которые мы попытаемся рассмотреть на примерах из принятых нормативных постановлений Верховного Суда.
Во-первых, это общие принципы регулирования применительно к правотворчеству, т.е. адекватность правового воздействия и его соответствие государственной политике в данной сфере общественных отношений; полнота и конкретность регулирования, отсутствие или допустимость побочных эффектов; своевременность введения правового акта в действие. Примером соблюдения данного принципа является своевременное принятие нормативного постановления Верховного Суда «О практике рассмотрения судами споров о праве на жилище, оставленное собственником» от 20 апреля 2006г. Государственная политика в данной сфере общественных отношений направлена на обеспечение прав человека на жилище, а также на реализацию конституционного принципа, гласящего о том, что наличие всякой собственности одновременно накладывает на субъект ряд обязанностей по ее содержанию и использованию. Данное постановление было адекватно государственной политике, поскольку учитывало эти моменты и предлагало наиболее оптимальный путь урегулирования жилищных споров. Такие споры были вызваны тем обстоятельством, что после развала Союза ССР, затем в период повсеместного банкротства люди стали покидать свое жилье, выезжать в большие города, либо, наоборот, в деревни, так как не было работы, следовательно, и средств для оплаты коммунальных услуг. Оставленное жилье приходило в негодность, люди, имеющие там квартиры, отселялись в другие пустующие квартиры, которые коммунальные службы еще обеспечивали теплом и другими удобствами. Но затем на смену этому периоду пришло время подъема экономики и рыночных отношений. Люди стали возвращаться в свои дома и столкнулись с проблемой: в их квартирах проживали другие люди, считая, что они по праву являются уже собственниками жилища, хотя юридически оно числилось за прежними собственниками[170].
Вместе с тем, наблюдалось и несоответствие принятых нормативных постановлений принципу своевременности. Так, Закон Республики Казахстан «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью» был принят 22 апреля 1998г., а нормативное постановление Верховного Суда «О некоторых вопросах применения законодательства о ТОО», было принято 10 июля 2008 г., хотя суды сталкивались с проблемами применения положений указанного закона в течение 10 лет.
Во-вторых, это принцип системности права; соблюдения принятого структурирования права на отрасли, подотрасли и институты, а также установленных взаимоотношений правовых актов по их юридической силе; принцип логического изложения материала. Анализируя содержание нормативных постановлений на соответствие данному принципу, следует отметить, что в большинстве своем они не противоречат ему, хотя есть и исключения. В юридической литературе отмечалось, что некоторые положения нормативных постановлений Верховного Суда противоречат закону, и этим нарушается принцип установленных взаимоотношений правовых актов по их юридической силе, а главное, не обеспечиваются те или иные права субъектов правоотношений. Так, в соответствии с подпунктом 5 пункта 2 статьи 291 ГПК РК, суд рассматривает дела об установлении фактов: владения, пользования и (или) распоряжения имуществом на правах собственности, хозяйственного ведения и оперативного управления.
Согласно статье 292 ГПК, суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, лишь при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, либо при невозможности восстановления утраченных документов.
В связи со сложившейся после развала СССР и обретения Казахстаном суверенитета политической ситуацией, когда, ранее не нуждавшееся в регистрации право частной собственности на жилье, подлежало регистрации, а правоудостоверяющих документов на это имущество не имелось, а также в связи с не оформлением сделки в письменном виде или нахождением продавца за пределами Республики, или в связи с неизвестностью его место нахождения и тому подобными обстоятельствами, многие собственники недвижимости не смогли зарегистрировать свое право собственности в установленном порядке и получить подтверждающие это право документы. В связи с чем, собственники жилищ вынуждены были обратиться в суды для установления юридического факта владения, пользования и (или) распоряжения имуществом на правах собственности, для дальнейшей регистрации своего права в соответствующих органах.
При таких обстоятельствах можно было на основании вышеприведенных норм ГПК, решением суда установить факт владения, пользования и (или) распоряжения имуществом на правах собственности собственником жилья, на основании которого бы в дальнейшем собственник жилья в соответствии со статьей 295 ГПК зарегистрировал бы свое право в регистрирующем органе и получил бы надлежащие документы.
Однако данная возможность судами не была реализована из-за императивного установления Нормативного постановления Верховного Суда от 28 июня 2002 года «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение», согласно пункту 8 которого факты владения, пользования и (или) распоряжения имуществом на правах собственности, хозяйственного ведения, оперативного управления (подпункт 5 части 2 статьи 291 ГПК) устанавливаются судом только при условии, если у заявителя имелся правоустанавливающий документ о принадлежности имущества, но он утрачен, и указанный факт не может быть установлен во внесудебном порядке.
Следует отметить, что в соответствии с точным содержанием и смыслом изложенной выше 292 статьи ГПК, факты, имеющие юридическое значение, могут быть установлены в двух случаях: 1) при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты и 2) при невозможности восстановления утраченных документов.
Приведенное положение Нормативного постановления разъясняет лишь «второй» случай статьи 292 ГПК: при невозможности восстановления утраченных документов. О применении «первого случая» этот пункт Нормативного постановления не разъясняет и какие-либо запреты по его применению не устанавливает.
Поэтому, судам можно было бы, напрямую применяя вышеуказанные нормы ГПК, которые, кроме того, в соответствии со статьей 4 ЗРК «О нормативных правовых актах» имеют большую силу, чем Нормативные постановления, устанавливать юридические факты по незарегистрированным жилищам. Вместо этого, большинство заявлений по таким делам были оставлены без удовлетворения на основании указанного пункта Нормативного постановления, что в итоге привело к рождению множества иных споров и вопросов касательно установления права собственности на незарегистрированное имущество. Факт неразрешения судами дел данной категории в порядке особого производства и невозможность разрешения этих дел в порядке искового производства, привели к рождению Закона о легализации имущества[171].
В-третьих, это принцип точности и определенности юридической формы устанавливаемых правоотношений: адекватность выражения языковыми средствами существа (концепции) правового решения, обеспечение точного понимания положений правового акта всеми субъектами правоотношений; связь нормативных предписаний между собой, правильность оформления акта как официального юридического документа.
Несмотря на то, что данный принцип в целом соблюдается при принятии нормативных постановлений, вместе с тем имеются случаи, когда положения нормативного правового акта не обеспечивают точного понимания правил, отсутствует связь между нормативными постановлениями в связи с противоречиями в принимаемых и уже принятых нормативных постановлениях Верховного Суда. Об этом говорилось на научно-практической конференции «Юридическая природа нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан», прошедшей в 12 мая 2009 г. в г. Алматы[172].
Для реализации указанных принципов в правотворчестве используются различные средства и приемы юридической техники, под которыми следует понимать совокупность приспособлений (правила обеспечения логики права; юридическая терминология; юридические конструкции, правовые презумпции, правовые фикции, юридические символы), с помощью которых обеспечивается технико-юридическое (включая содержательное, структурное и стилистическое) качество нормативных предписаний.
Основные законы логики используются в правотворчестве для построения как правовых актов в целом, так и их отдельных частей и положений. «Операции нормодателя, -отмечает Н.А. Власенко,- с единицами русского языка, подчинены законам и правилам формальной логики, как бы образуя внешне невидимую, но крайне важную логическую основу нормативного текста» [173]. Согласно учению Канта, логика есть наука о разуме не только по форме, но и по материи, - априорная наука о необходимых законах мышления, но не в отношении отдельных предметов, а всех предметов вообще; следовательно, наука о правильном применении рассудка и разума вообще.
Сегодня при разработке и написании текстов правовых предписаний используются разработанные в древности и развитые многими мыслителями приемы формальной и диалектической логики: закон противоречия, закон исключенного третьего, закон достаточного основания, тождества, логические преобразования умозаключение степени, выводы из понятий, выводы по аналогии, выводы от противного и др. Таким образом, «законы логики - суть отражения объективного в субъективном сознании человека». Формальными же критериями истинности в логике, согласно И. Канту, являются закон противоречия и закон достаточного основания, которые впоследствии стали широко применяться в ходе правотворчества. Закон противоречия предполагает необходимость логически последовательного мышления в процессе нормотворчества, избегания в рассуждениях противоречивых суждений. На основании этого закона не могут быть одновременно истинными два противоречивых утверждения, относящихся к одному и тому же предмету в одно и то же время, в одном и том же отношении.
Одним из приемов юридической техники, вытекающих из правил формальной логики, являются юридические конструкции.
В юридической литературе есть разные определения указанного понятия. Черданцев А.Ф. отмечал, что одни авторы отождествляют юридическую конструкцию с логической дедукцией, другие - с грамматической конструкцией, четвертые - со способом регулирования общественных отношений. Чаще всего юридические конструкции рассматриваются как средство юридической техники. Юридические конструкции придают нормам права логическую стройность, обусловливают последовательность их изложения, предопределяют связь между нормами, способствуют полному, беспробельному, четкому регулированию тех или иных общественных отношений. Юридическая конструкция представляет собой как бы схему, «скелет», на который нанизывается нормативный материал[174].
Однако не всегда при составлении и принятии нормативных постановлений учитываются эти требования, т.е. имеются случаи, когда один пункт нормативного постановления может в какой-то мере противоречить с другой и порождать затруднения при применении их судьями. Так, в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 16 июня 2007 года «О некоторых вопросах применения судами земельного законодательства» пункт 2 содержит понятие «иски, вытекающие из земельных правоотношений, а п.3 - «иски о правах на земельные участки», что привело к разночтению положений указанного постановления. Одни судьи полагали, что исключительной подсудности подлежат в соответствии с п. 3 только иски о правах на земельные участки. Другие свое несогласие обосновывали тем, что третий пункт постановления логически вытекает из второго пункта, в котором перечислены все требования, которые относятся к искам, вытекающим из земельных правоотношений, соответственно все эти иски подлежат рассмотрению судом согласно ст. 33 ГПК Республики Казахстан[175].
Нередки и случаи, когда те или иные нормативные предписания, изложенные в законе, механически дублируются в нормативных постановлениях. Речь идет о ситуациях, когда по недосмотру или иным причинам разработчики нормативных постановлений помещают тождественные предписания в нормативные постановления. Так, в нормативном постановлении Верховного Суда Республики Казахстан от 10 июля 2008 года «О применении норм международных договоров Республики Казахстан» пункт второй буквально воспроизводит пункт 8) статьи 1 Закона Республики Казахстан «О международных договорах Республики Казахстан» от 30 мая 2005 г., за исключением нескольких слов: «Согласно подпункту 8) статьи 1 Закона Республики Казахстан» от 30 мая 2005 года под международным договором Республики Казахстан следует понимать международное соглашение, заключенное Республикой Казахстан с иностранным государством (иностранными государствами), либо с международной организацией (международными организациями) в письменной форме и регулируемое международным правом независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или нескольких, связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования (например, договор, конвенция, пакт, соглашение и т.п.). Международные договоры, заключаемые от имени Республики Казахстан, являются межгосударственными договорами, от имени Правительства Республики Казахстан - межправительственными договорами, от имени центральных исполнительных органов, а также государственных органов, непосредственно подчиненных и подотчетных Президенту Республики Казахстан, межведомственными договорами».